Самое прискорбное и отвратительное, что этот комплекс жертвы навязывается детям. Паренек, растущий в Крыму, сидящий в одном классе с русской детворой, вначале, собственно, и не обращает внимания на родительские стенания, но затем, при ломке характера или при первых взрослых трудностях, особенно при неудачах, он вспоминает "мудрые" слова отцов. И делает вывод, что виноват не он сам (потому что не доучился, мужества не добрал или не развил в нужной степени коммуникативные способности - да мало ли что еще нужно пережить и довоспитать в себе), а они - ПРИШЕЛЬЦЫ, ПРЕСТУПНИКИ, которые РУССКИЕ! Но, думая так, паренек лишается будущего. Вся его последующая жизнь оказывается в агрессивном и одновременно безумно затхлом прошлом. Переставая что-либо созидать, человек начинает надрывно требовать: "Вернуть!" "Восстановить!" "Возместить!.."...

Возьмем другой аспект прикладной этики: рассмотрим проблему новостроя. Для татарской общины это почти интифада - возвращение невозвращаемого: земель, состояний, домов, - из чего априори следует правомочность всех применяемых форм самозахвата и обустройства (в том числе требований инфраструктурного оснащения новых участков за счет бюджета не признаваемой ими автономии). Славянская община испытывает встречное коробящее ощущение неуместности и неправомочности большей части такой застройки. Оно вызвано тем, что татары-репатрианты фактически повели себя не как дома, не как на родине. Это коснулось и выбора мест для застройки - часто там, где их деды никогда не посмели бы поставить дома (на дорогих, ограниченных в Крыму плодородных пойменных землях); и характера застройки - это совсем не национальная, традиционная архитектура, а самая что ни на есть "совковая", безобразная, с акцентом на демонстративность в ущерб реальным возможностям довести строительство до конца; и отношения к пространству, пространственному развитию вообще и общественной собственности в частности (вырубка близлежащих лесополос, пересадка на собственные участки выращиваемого для общественных нужд и т.д.

Русские не могут понять, разделить, прочувствовать то многое, что постепенно сакрализуется крымско-татарской интеллигенцией (проведите простой эксперимент: дайте русскому почитать "Голос Крыма" или материалы последнего курултая). С другой стороны, крымско-татарские интеллектуалы и просто с удовольствием пишущие в татарские газеты читатели все меньше испытывают сочувствия к русским праздникам, сегодняшней России и зовам разухабистой души русского человека. Все перечисленное оскверняется - по чуть-чуть, шаг за шагом, с пробой границ дозволенного. Создается альтернативный пантеон героев (хотя и не так иезуитски, как у украинских националистов), в то время как имена Суворова или русских адмиралов ничтожатся. Словам последовательно придаются новые смыслы. На глазах создается вязь по-другому окрашенных словесных структур и оборотов. Это и есть новое языковое поле, проще - новый, альтернативный язык.

Следующий неизбежный шаг рассматриваемого процесса - нормативно-правовое закрепление выделенных альтернатив. Оно уже во многом произошло. Речь идет об альтернативном представительстве в лице меджлиса, имеющего внеправовой статус de-jure, но являющегося параллельной нормативной системой de-facto. Системой, признанной и президентом Украины, и многочисленными международными организациями, и членом НАТО - соседкой Турцией, и местной исполнительной властью. Более того, меджлис является структурой, допущенной к бюджету (!) и даже к "государеву телу" (!!!) (мы имеем в виду Совет представителей крымско-татарского народа при президенте Украины).
И это первый ключевой элемент антисистемы, тщательно выношенной в теле украинской государственности. Второй ключевой элемент - это инфраструктура мобилизации. Она создана: меджлис с его многочисленными подразделениями на местах; с институтом курултая; со средствами массовой информации, практически содержащимися на бюджетные деньги; с двумя мандатами в парламенте Украины и стратегическим союзом с Рухом; с отработанными зарубежными связями, в том числе в правозащитных организациях, так нужных в момент решения задачи по "интернационализации" конфликта. Напомним, что именно такую макиавеллевскую процедуру рекомендовал в конфиденциальной аналитической записке так называемый Центр этнополитических и региональных исследований Эмиля Паина. Документ был написан в начале 1990-х годов по заказу меджлиса и является программным, во многом обеспечивающим нынешнее положение "заказчика". Что характерно, на тот момент г-н Паин состоял в должности советника первого всенародно избранного президента России…

Кто же за все это платит? Отчасти элементы антисистемы созданы на зарубежные деньги, но во многом они существуют за счет украинского налогоплательщика - того самого бедолаги, в которого это "ружье" первым делом и выстрелит.
Характерен способ паразитирования меджлиса на инфраструктурах государственной власти: особый интерес представляют точки сочленения органов местного самоуправления и подразделений меджлиса на местах. В качестве яркого примера можно привести главный межэтнический скандал 2001 года в Крыму - прорыв на территорию Успенского монастыря (Бахчисарай) разъяренной толпы одураченных татар (мы не будем говорить здесь о юридической несостоятельности претензий, ибо понятно, что правовой путь решения проблемы меджлис не интересует). Интересно, что возглавил эту акцию госслужащий, заместитель главы райгосадминистрации Бахчисарайского района, он же известный меджлисовский активист, любитель белых меринов и неограниченной власти Ильми Умеров: в рабочий день, скорее всего, вместо исполнения своих служебных обязанностей, во многом опираясь на ресурсы своего служебного положения, Умеров провел мобилизацию татарского населения для штурма православной святыни. Во время этой акции в очередной раз тяжелые травмы получили представители милиции, лишенные, как обычно, возможности действовать (ибо власть панически боится твердых и последовательных решений, предпочитая, как правило, дело "замять", т.е. разрешить ситуацию неправовым путем).
Таким образом, украинское государство не то по недоразумению, не то по злому умыслу продолжает осуществлять инвестиции в альтернативную систему власти. Но то, что вырастает в Крыму, - не оппозиция, а именно антисистема. Ее актуализация приведет не к смене элит, а к разрушению существующей системы.

Зачем Киев это делает? Здесь придется затронуть одну крайне щепетильную тему… Меджлис, как альтернативная система власти, с самого начала сформулировал свою антирусскую позицию (причем зло, бесповоротно, вызывающе), зафиксированную в документах - от резолюции Второго курултая до проекта резолюции Третьего под много говорящим названием "О борьбе с колониальным режимом". Вот абзац из последнего документа:
"Крым был насильственно превращен в отстойную яму России, куда стекались худшие ее представители, влекомые жаждой крови и легкой наживы. В ходе бесконечной, длящейся десятилетиями и веками перманентной политики геноцида российских властей по отношению к крымским татарам и другим коренным народам Крыма, при активнейшем участии самого русского населения, оболваненного антитюркскими и антимусульманскими предрассудками, на глазах всего мира в Крыму насаждались самые реакционные и бесчеловечные порядки, которые остальная Европа оставляла все дальше и дальше позади - в глубине Средневековья. Поведение российских захватчиков в Крыму стоит в одном ряду как с худшими делами колонизаторов в других частях мира, так и с самыми ужасными преступлениями против человечности Второй Мировой войны. И царский, и советский режимы были совершенно едины в своей ненависти к крымским татарам, стремлении истребить наш народ и его культуру, однако им так и не удалось уничтожить крымских татар в ходе репрессий, депортаций и изгнаний XVIII, XIX, XX веков, потому что их зверства не могли сломить жизнестойкость коренного народа…"
Возникает вопрос: может, оттого и инвестирует Киев в столь одиозный проект, что меджлис является одной из немногих сил, на которые можно опереться в безумном желании оттолкнуться как можно дальше от России, от всего русского? Но тогда это означает, что более двух миллионов (!) славян Крыма - и русских, и украинцев (сюда же попадают евреи, греки, армяне - все те, кто давно вжился в ткань того Крыма, который существовал и продолжает существовать как русскокультурный анклав) - являются заложниками цинично, но "с тайной усладой" разыгрываемого сценария.
Но все это - предпосылки. Важно найти ответ на вопрос: что станет "спусковым крючком", то есть кто раскрутит маховик конфликта, что приведет к бесповоротности? По-другому: у кого хватит на кровь "окаянства"? В том, что в Крыму формируется инфраструктура грядущего террора сомневаться не приходится. Однако никакой государственности, во имя которой сегодня готовятся жертвы, крымско-татарский народ не получит. Зато все жители полуострова гарантированно получат кровь, слезы и проклятия, обезумевших от горя матерей.

Основная плата за эту ошибку естественным образом ложится на плечи народа. Речь идет о многочисленных неуемных планах собственной государственности любой ценой. Понятно, что при этом приходится заниматься коллаборационизмом и, как правило, договариваться за спинами своих соседей (армян, греков, украинцев, русских, евреев) с кем-нибудь на стороне о том, как будет устроена крымская жизнь и что за это получит другая сторона, если предоставит исторический шанс самоопределения "терпеливому" "коренному народу". После очередного поражения за сговор приходилось платить. Как правило, цена оказывалась слишком высокой. Так было много раз. Ключевой вопрос: повторится ли все вновь?!
Так, может быть, спасением для крымско-татарского народа станет появление "альтернативной" интеллигенции? Поверить в такую благость мешает одна историческая фраза: "…У меня для вас других писателей нет!".
Конечно же нет. И, видимо, не предвидится.